Женский журнал

ПОЛЕЗНО ВСЕМ

загрузка...
Я - Женщина, меня создал Господь, я владею тайной, тайной прекрасной и непостижимой - быть Женщиной, владеть даром предвидения, даром созидания, а самое главное – даром материнства! Женщина поворачивает направо. Она возбуждена и переходит улицу. Сорок семь широких ступеней, ковровая дорожка, вращающиеся двери, блюз, ослепительно много света. У женщины сбывается мечта. Утро. Первая мысль: "Боже! Как же я несчастна!" Какое уж тут может быть счастье в пять часов сорок восемь минут утра? Бегом! Вскакиваем. Сначала на кухню – себе сковородку, детям сковородку. В ванной беглый взгляд в зеркало: "За что, Господи?!" Те, которых я любила и отвергала. Те, которых я не ценила. Обманутые мной и не желающие меня - простите. Я смогу заработать деньги! Я смогу! Вот сейчас, сегодня же! Я докажу ему, что тоже могу! Мысли путались в голове. Елена нервничала. Она шла по улице и мысленно прокручивала все кадры той неприятной ссоры с мужем. После которой, хлопая дверью, крикнула: «Я на работу!»

Из рубрики "Проба пера"

Легенда осени

Легенда осени Как люблю я твой пожелтевший от печали образ, о, Осень! Твои распростертые кисти рук, срываясь с омертвелых веток, падают под ноги случайным прохожим, и превращаются в огненный ковер, под которым греется холодная, напоенная дождями земля.

Эту статью прочитали 3272 раз.




Наступает особенных мыслей пора,
за оградой свивается кольцами ветер.
Наступает пора, когда росчерк пера
по-особому лёгок и светел.

Наступает пора для любви и добра,
для надежды, порвавшей дремучие сети,
наступает пора – от утра до утра
петь и плакать о лете.

Наступает пора – улетает листва.
Из земли выползают лесные коряги.
Наступает пора – умирает листва.
Начинается жизнь на бумаге

Любовь Якушева

О, эти потоки серых слез, проливаемые тобой, печальная царица времен, они закрывают от нас серой вуалью опухшие от облаков небеса. Серые улицы и дома, окутанные этой волшебной дымкой, становятся еще печальнее и загадочней.

Я стою у окна, и смотрю на то, как безжалостная неведомая сила обрывает с онемевших, словно парализованных деревьев, последнюю листву.

Кто - то упивается уходящими за горизонт равнинами, позолоченными лучами заходящего солнца, для кого-то нет прекрасней одинокого морского побережья в полный штиль, а может, кто-то приходит в экстаз от покрытой опавшей листвою, сонной реки.

Но для меня нет пейзажа красивее, чем тот, который открывается холодной, дождливой осенью, когда смотришь на природу, словно через матовое запотевшее стекло.

Размытые лица, серые одежды, черные зонты, превращают людей в скользящие по сырым тротуарам тени.

Промозглый ветер - тысячью пулями навылет. Он хохочет над нависшими над землей силуэтами, взмахивая крыльями плащей, взметая в воздух озябшую листву, он кружит ее, что есть мочи, подбрасывая ввысь, и рассыпая над головами.

Лужи, как насмешка дождя над черными человеческими силуэтами, они открывают бесформенные черные пасти, и плюются из-под колес проносящихся мимо автомобилей.

Я принимаю твою игру, Осень, ты диктуешь мне тихим, болезненным голосом свои грустные правила, я слышу их серым утром в шуме обнаглевшего дождя, в жалобе летящих листьев, в бормотании заснувших домов. Твоя меланхоличная сказка погружает меня в летаргический, тяжелый, мучительный сон, от которого нельзя пробудиться. И вот, уже, кажется, что весь мир поглощен этой туманной, серебряной завесой, которую может откинуть только чья-то властная, могучая, спасительная рука.

Меня все - еще гложет воспоминание о знойной, ленивой поре, когда можно забыть о ненастьях, отогреться в лучах веселого глупого солнца, раздающего свои теплые лучи направо и налево, гулять до сумерек в тихом, размякшем от зноя, городе, наслаждаться сумасшедшей зеленью листвы, вдыхать кожей воздух, упиваться простой, безыскусной легкостью и молодостью жизни, жизни летней поры.

Но ты, Осень, заставляешь меня быть отшельницей в одиноком городе, от тебя хочется прятаться в уютных, маленьких кафе, глядя на то, как заплаканные окна транслируют унылую передачу, хочется кутаться в длинные, тяжелые одежды, убеждать себя в том, что мне тепло и уютно, и мне совсем-совсем никто не нужен…

Летом можно безнаказанно ловить взгляды случайных прохожих, замечая в них беззаботность, открытость, наивность.

Осенью приходится с трудом вглядываться в лица.

Лето пахнет ясной теплотой спелых яблок, свежестью бушующей зелени. Осень наполнена неуловимыми горьковато-терпкими запахами где-то прелой, где-то догорающей листвы.
Лето – это ноты и цвет.
Осень – полутона, монохром.
Странно, но почему-то именно осень одаривает вдохновением творческих людей, самые безудержные художники, самые отчаянные романтики отдаются ей до последней капли крови. Осень дает им плоды для творчества, но и требует взамен душу, иссякшую от вдохновения. Вот и мне, на мгновение, так захотелось стать гордой неприступной ледяной особой, поглощенной творением во блага Матери-Осени, но этот самообман недолговечен, и вот уже я спешу к тебе, прорывая эту пасмурную завесу, укрываясь от насмешек ветра, плюющего в лицо дождем и листвой, скользя по улицам мимо плачущих навзрыд окон домов. Ты уберешь ладонями мокрые пряди волос с заплаканного дождем лица, прикоснешься горячими губами к озябшим и побелевшим от холода пальцам, согреешь мое закоченевшее, потерявшее надежды на тепло, тело, своим.

И вот, завеса разрывается, теплые, нежные лучи потоками струятся из недр моего обветренного сердца, я растаяла, обмякла, разомлев от твоей нерастраченной нежности, от пугающего потока чувств, в котором я, захлебываясь, уношусь все дальше от червоточины, зияющей где-то в центре моего сознания.

А за окном все тот же сюжет; рыдающие дома, скользящие тени, набухшие небеса…

Ах, Осень, ты, словно немое, черно-белое кино, снятое по мотивам моей размытой дождем души.